И знаешь почему? Потому, что я стал слишком мягок и доверчив. Допустить, чтобы корабль разбил о рифы предатель У Син! Я верил ему, верил тебе. Как я был рад, увидав моего юнгу, которого уже оплакивал. Он же хотел застрелить меня из моего же револьвера… Ну вот что, запомни! Покушение на капитана карается смертью. Пока я откладываю приговор. И от тебя зависит добиться смягчения наказания. Но помни: при второй сумасшедшей попытке я вынужден буду, как мне это ни тяжело…- Он положил руку на пистолет и, выразительно подмигнув, щелкнул пальцами.- Поэтому, чтобы не подвергаться риску, советую не подходить ко мне ближе чем на десять метров.

– Могу совсем не подходить.

– Нет, почему же. Когда прикажу. Не знаю почему, но мне трудно без твоего общества.

– Я это почувствовал сегодня ночью, когда вы сбросили меня за борт.

– Разве? Не может быть. Было так темно, и все эти негодяи чуть не перевернули шлюпку. Тебе не встречался У Син? Счастливец. Отделался легкой смертью. Капитан усмехнулся и, не спуская с меня холодных, белесых глаз, поднес орех ко рту.

К моему немалому удивлению, он выпил весь сок и даже похвалил:

– Приятная влага, принеси еще и подумай о более питательной пище для своего капитана. Проклятье, забыл в каюте зажигалку. Если бы нам добыть огонь. В процессе цивилизации мы утратили много полезных навыков. Хотя я слышал, в России еще до сих пор добывают огонь путем трения двух кусков дерева. Тебе не приходилось таким способом добывать огонь? Молчишь? Видимо, не приходилось, так придется. А пока отправляйся на поиски пищи, только учти, что сырыми я могу есть на этом проклятом острове только устрицы да еще содержимое орехов.

Я ушел на берег океана, сел на песок и погрузился в невеселые думы. Каким радостным было мое пробуждение на берегу, но вот прошло несколько часов, и все подернулось печальной пеленой.

«Он не может, не имеет права так с тобой обращаться,- говорил во мне возмущенный голос.- Ты должен высказать этому фашисту все, что о нем думаешь».