Матросам наконец удалось спустить шлюпку. Она то проваливалась в черную пропасть, то подлетала выше борта. В нее бросались матросы, но мало кому удалось остаться в ней. Я видел, как поднялась на волне шлюпка, по ее бортам, ухватившись за планшир, свешивались два человека, голые по пояс, а капитан колотил по их рукам рукояткой пистолета. Когда шлюпка опустилась, я прыгнул в нее. И тотчас же полетел за борт, получив удар в живот. Удар был не особенно сильным, не то мне не пришлось бы рассказывать эту историю. Ласковый Питер, наверное, уже устал к тому времени, он просто столкнул меня со скользкой банки, и я полетел вниз головой в черную воду.
Я порядком наглотался соленой воды, пока выбрался на поверхность, но, и вынырнув, не ощутил особой радости, так как понимал всю безнадежность своего положения. Один в океане, без спасательного пояса (в сутолоке я так и не смог выполнить наказ дядюшки Ван Дейка), да еще ночью и в бурю. И все же я не верил, что утону, уж очень это мне казалось нелепым. Погибнуть ни с того ни с сего не входило в мои планы. Я столько перенес! Несчастья и злоключения закалили меня. А в ушах звучали успокаивающие слова, полные веры в мои силы: «Ты выплывешь! Выплывешь!» – сказанные на прощанье коком Ван Дейком.
Прежде всего я повернулся спиной к ветру: пусть он будет моим союзником, а не врагом. Сразу стало легче держаться на воде. Иногда меня накрывало волной, я затаивал дыхание и через несколько секунд выныривал и плыл куда-то в неизвестность. И все-таки мне вряд ли удалось бы добраться до берега, не подвернись под руку обломок шлюпки.