— А как по-человечески?

— Детей растить, землю украшать, работать.

— Скучно! — беззаботно возразил Алимжан.

Буйно набегал рассвет. Светлело небо. Светлела степь. Похолодало. Хамит сел в телеге, застегнулся на все пуговицы, поправил фуражку. Дорога стала заметно опускаться. Уходистей бежала лошадь, бодрее визжали колеса. Мутным обликом увиделся тугай.

— Подъезжаем, — сказал посерьезневший Алимжан.

Совсем рассвело, когда они, попетляв еле заметной среди тесных кустов тропкой, остановились у хорошо замаскированной ямы.

— Вот сюда и выгружаю, — кивнул на яму Алимжан.

— Выгружай, — приказал Хамит.

Работал Алимжан добросовестно, неизвестно для чего показывая Хамиту сноровку и старательность.

— Все! — сказал он, заботливо прикрыв ветками и присыпав сухой травой заполненную яму, разогнулся и с надеждой посмотрел на Хамита.

— Они скоро приедут?

— Сначала один прискачет, проверит, все ли в порядке. А заберут неизвестно когда. Очень осторожные! — восхитился бандитами Алимжан.

— Для начала мне один и нужен.

— А я тебе больше ни к чему. Поеду, а? — попросился домой Алимжан.

— Сейчас. У тебя веревка есть?

— Есть. Как же в дороге без веревки?

— Давай сюда.

Алимжан порылся в телеге и протянул Хамиту изрядный моток. Тот деловито попробовал веревку на разрыв, удовлетворился ее крепостью и приказал.

— Ложись.

— Зачем? — разочарованно задал вопрос Алимжан.

— Вязать буду.

Алимжан покорно лег. Связав ему ноги, Хамит поинтересовался:

— Откуда он появляется?

Алимжан хотел показать рукой, но Хамит перехватил ее и, связывая с другой, посоветовал:

— Словами.

— Справа. Он открытых мест боится. Так и скачет вдоль опушки.

— Все сказал?