— Слушай, ведь дерьмовые ребята, — сказал Креп, садясь. — Знаешь, зачем им пацан?

Игорь не сводил с него глаз. Креп потянулся, погладил свои мохнатые рыжие голени. Идиотский эпизод просверкнул в памяти Игоря: Креп рассказывает ему об эрогенных зонах Любы. Он, Креп, любил возбуждать ее, гладя межпальцевые углубления ног.

— Читал когда-нибудь про обряды жертвоприношения? — внезапно спросил Креп, и его глыбастое лицо напряглось.

В голове у Игоря что-то раскатилось, он взялся рукой за край табурета.

— Ты о чем? — спросил он, стараясь приподняться, — Кто они?

И лишь сейчас, после этих своих слов понял, что имеет в виду Креп. Перед глазами протянулись мутные тени.

— Дерьмовые ребята, — повторил Креп. — Я вот думаю, как их найти. — Он по-детски потер кулаками глаза, точно что-то в глазницы вкручивая. — Ну, ты задал мне тему. Я ведь головой, может, с прошлой недели не работал. Сегодня, между прочим, пятница.

— Котя, что за люди? — крикнул Игорь. — Какие обряды?!

Креп медленно отнял кулаки от глаз, глядя на гостя. Должно быть, с самого детства никто не называл его этим домашним именем.

— Есть тут одни пидарасы, — сказал он сонно.

— Когда? — спросил Игорь, не узнавая голоса. — Где?

Креп вздохнул.

— Не знаю, парень. Я только слышал, а так ничего толком не знаю. Ты же меня всего изучил, мне на самого господа бога наплевать, я ничего не боюсь. Ну не знаю!

Игорь смотрел на него, боясь пошевелиться, точно не желая окончательно впустить в себя невозможные, непереносимые слова Крепа.

— Подожди! — сказал Креп, упирая выпрямленные руки в сиденье дивана, и какая-то хищная тень метнулась по его бледному комкастому алебастровому лицу, — На северо-западе, у Пристанища есть ручей, называется Волчий. Там стоит мельница, осталась еще с прошлого века. На мельнице живет один ведьмак, не знаю, как зовут. Ну, вот, если только он… Да и то…