- Паркенстэкер, - скромно поправил молодой человек.

- Мистер Паркенстэкер, потому что мне хотелось хоть раз в жизни поговорить с естественным человеком - с человеком, не испорченным презренным блеском богатства и так называемым "высоким общественным положением". Ах, вы не поверите, как я устала от денег - вечно деньги, деньги! И от всех, кто окружает меня, - все пляшут, как марионетки, и все на один лад. Я просто больна от развлечений, бриллиантов, выездов, общества, от роскоши всякого рода.

- А я всегда был склонен думать, - осмелился нерешительно заметить молодой человек, - что деньги, должно быть, все-таки недурная вещь.

- Достаток в средствах, конечно, желателен. Но когда у вас столько миллионов, что... - она заключила фразу жестом отчаяния. - Однообразие, рутина, - продолжала она, - вот что нагоняет тоску. Выезды, обеды, театры, балы, ужины - и на всем позолота бьющего через край богатства. Порою даже хруст льдинки в моем бокале с шампанским способен свести меня с ума.

Мистер Паркенстэкер, казалось, слушал ее с неподдельным интересом.

- Мне всегда нравилось, - проговорил он, - читать и слушать о жизни богачей и великосветского общества. Должно быть, я немножко сноб. Но я люблю обо всем иметь точные сведения. У меня составилось представление, что шампанское замораживают в бутылках, а не кладут лед прямо в бокалы.

Девушка рассмеялась мелодичным смехом, - его замечание, видно, позабавило ее от души.

- Да будет вам известно, - объяснила она снисходительным тоном, - что мы, люди праздного сословия, часто развлекаемся именно тем, что нарушаем установленные традиции. Как раз последнее время модно класть лед в шампанское. Эта причуда вошла в обычай с обеда в Уолдорфе, который давали в честь приезда татарского князя. Но скоро эта прихоть сменится другой. Неделю тому назад на званом обеде на Мэдисон-авеню возле каждого прибора была положена зеленая лайковая перчатка, которую полагалось надеть, кушая маслины.