Старик засел на одной, мы с пацаном - на другой. У пацана бодун, черт его дери.

Аж жабры у пацана зеленые, и весь день воду хлещет - свою и мою. Уже заполдень перевалило, а мы там с рассвета. Но надеялись еще. Так прикинули, что снизу охотники оленей на нас сгонят. Короче, засели за какой-то колодой, за тропой смотрим - и тут из долины снизу, слышим: выстрелы.

- Там фруктовые сады внизу, - сказал парень с газетой. Он без конца ерзал. То одну, то другую ногу закинет на колено, коротко взмахивая ботинком. - Они там шастают, олени эти.

- Точно, - подтвердил охранник. - Залазят туда по ночам и яблочки зеленые жрут. В общем, слышно - стреляют. Мы себе сидим, и тут из подлеска вылетает такой матерый олень - меньше, чем сто ярдов от нас. Пацан его тут же увидел, как и я, - хлоп на землю и давай палить. Дубина. А этой скотине старой - хоть бы хны. Ему-то пацан до лампочки. Но стреляют откуда-то - он не поймет. Не знает, куда сигануть. Тут я пальнул. Да в суматохе этой едва сумел его зацепить.

- Так ты его зацепил? - спросил парикмахер.

- Знаешь, зацепил, - ответил охранник. - В брюхо попал. Он башку уронил и задрожал так. Дрожит весь. А пацан знай стреляет. Я вроде как опять в Корее очутился. В общем, выстрелил еще раз, но - мимо. Тут оленище опять в кусты. Но, ей-богу, ему уже даже фыркнуть нечем. Пацан все патроны зазря потратил. Но я знатно врезал. Засадил ему прямо в кишки. Вот в каком смысле зацепил.

- А дальше что? - спросил мужик с газетой. Он скатал газету в трубку и похлопывал ею себя по колену. - Что дальше-то? Наверно, вы по следу пошли? Они в такие места подыхать уходят - не доберешься.

- Но по следу-то вы пошли? - спросил тот, что постарше, хотя это и не прозвучало как вопрос.

- Пошли. Мы с пацаном за ним пошли. Но с пацана толку ноль. Его травило всю дорогу. Еле телепались. Вот стоеросина-то.

Тут охраннику пришлось хохотнуть, вспоминая ситуацию: