Влад направляется к нам через столовую. Он двигается бесшумно и с непринужденной грацией — неплохое достижение, учитывая тот факт, что из-за дешевой плитки на полу любой человек в кедах издает при ходьбе звуки пукающей мыши. Когда он приближается к краю нашего столика, его красота становится еще более очевидной, хотя со своего места я вижу только его тонко очерченные ноздри. Перегнувшись через меня, он берет Кэролайн за руку.

— Могу я узнать ваше имя? — спрашивает он, нагибаясь и целуя ее в запястье.

Кэролайн близка к тому, чтобы упасть в обморок от гипервентиляции легких, но каким-то образом она умудряется прохрипеть в ответ свое имя.

— Прелестное имя для прелестной девушки, — замечает он, нимало не смущаясь тем, что «прелестная девушка» ведет себя так, словно только что перенесла лоботомию. — Не будете ли вы так любезны ознакомить меня со школой?

Он говорит старомодными и банальными фразами, словно сошел со страниц книги «Гордость и предубеждение: школьные годы», однако это, похоже, совсем не смущает Кэролайн.

— Да! — выпаливает она. — Я буду счастлива эскортировать вас.

От волнения моя сестра часто утрачивает свои речевые способности. Она, видимо, хотела сказать «сопровождать», но и без этого остальная часть фразы звучит неестественно формально.

— Чудесно! — отвечает Влад и вслед за этим наверняка произносит какую-нибудь еще нелепую фразу вроде «Твои волосы подобны солнцу, сияющему во тьме» или «Давай встретим рассвет поцелуем», но этого я уже не слышу: мое внимание отвлекает громкое возмущенное фырканье и следующий за ним грохот захлопнувшейся двери. Я украдкой бросаю взгляд на столик Влада. Марисабель зла. Вряд ли ей настолько не понравилась мясная нарезка. Приходится признать: она явно не одобряет того, что Влад клеится к Кэролайн.

Я открываю рот, чтобы спросить у Влада про его сводную сестру, но тут, к сожалению, звенит звонок, прервав нашу захватывающую мелодраму.