По дороге я утешаю свое самолюбие тем, что снова с ним встречаться я совершенно не обязана. Я и не обязана — по крайней мере в течение тех двух секунд, что отделяют меня от того момента, когда я вхожу в класс английского и вижу его, сидящего в первом ряду, вытянут длинные ноги. Я собираюсь с духом, готовясь достойно встретить самодовольную ухмылку, презрительный смешок или хоть какие-то признаки узнавания, но Влад, откинувшись на спинку стула, рассеянно изучает свои ногти и время от времени записывает что-то в черный блокнотик, который я увидела еще в зале. Позвольте угадать: сегодня я без всяких на то причин вел себя как настоящий придурок. Конец».

Хотя пришла одна из последних, несколько мест в боковом ряду все еще свободны. Мне не требуется много времени, чтобы понять причину. Уже на полпути туда сильнейшая волна цветочных духов чуть не сбивает меня с ног. Она исходит от миниатюрной блондинки, которая вышла из столовой незадолго до меня и теперь чопорно сидит на угловом месте, являя собой живое олицетворение идеальной осанки. Она превосходит всех новеньких странностью своего наряда: на ней бледно-лиловая юбка в пол, пышно украшенная оборками из легкой газовой ткани, и узкий бархатный жакет.

Я сверяюсь со своим списком. Доброе утро, Виолетта Мартин. После того как мисс Уолпол раздает нам учебный план на этот семестр, я пытаюсь привлечь внимание девушки:

— Псст, Виолетта!

Она продолжает смотреть перед собой, лениво накручивая на палец белокурый локон. Дождавшись момента, когда мисс Уолпол отворачивается к доске и начинает писать пять необходимых условий хорошего сочинения, я трогаю Виолетту за плечо.

— Да? — откликается она странным, каким-то неземным голосом. Вводные занятия, конечно, не располагают к тому, чтобы, стоя на столе, колотить себя в грудь, но Виолетта достигла какого-то нового уровня выпадения из реальности.