— Итак, — начинает он, жестом останавливая Линдси, которая порывается что-то сказать. — Успехи Линдси мне известны; хотелось бы узнать, что думает вторая половина.

Вторая половина понятия не имеет, что отвечать. Поставленная в безвыходное положение, я задаю один из актуальных для меня вопросов:

— Вам не кажется странным то, что они все знакомы друг с другом? И то, что Мичиган они находят очаровательным?

Мистер Амадо сначала ничего не отвечает и только награждает меня взглядом, которым вы бы посмотрели на бездомного, стоящего около продуктового магазина и кричащего, что в хлебе завелись пришельцы. Если бы у его усов были пальцы, он погрозил бы мне одним из них.

— Софи, — замечает он, — мы, кажется, уже говорили об этом.

Краем глаза я замечаю, как Линдси украдкой бросает на меня косые взгляды, как будто ее предупреждали, что нельзя смотреть прямо на затмение лузера.

— Я знаю, — отвечаю я, — но...

— Мы не проводим расследование, — говорит он, — мы отмечаем начало учебного года. Завтра попробуй снова.

И, хлопнув рукой no столу, он удаляется, оставляя меня недоумевать, почему любопытство Нила было одобрено, а мое — раскритиковано в пух и прах. Обмякнув на стуле, всю оставшуюся часть урока я рисую кружочки в блокноте, а Линдси тем временем на одном дыхании выкладывает все пикантные подробности, которые она узнала о двух парнях, что околачивались рядом с Владом в столовой. Их зовут Девон и Эшли — смешно, учитывая их очевидное стремление походить на кирпичную стену.

— Они были не очень-то разговорчивы, но у нас все получилось, — сообщает она. — Представляешь, они работали в цирке, когда были маленькими!

— Строй. Ты хочешь сказать, что они работали немыми клоунами? — изумляюсь я, воображая себя участницей великого космического эксперимента: интересно, через какое время взорвется голова Софии, если поместить ее в густой раствор странностей и повторять ей: «Нет, то, во что ты вляпалась, — совершенно нормально».