-- Правильно. Да. Да, так. Он что, не понимает, что ему грозит, что от него все, абсолютно все отвернутся?

-- Он рискует гораздо большим. Во-первых, если он возьмется за это, он может потерять свою жену. Во-вторых, -- расстаться с жизнью.

-- Так в чем же дело?

Девушка внимательно смотрит на Дрэгера и подносит к губам свое пиво.

-- Вы этого никогда не поймете. Вы ищете причину -- одну, две, три... А причины возникли еще лет двести -- триста тому назад...

-- Чушь! Я хочу знать только одно -- почему он передумал.

-- Но тогда сначала вам надо понять, что его заставило решиться.

-- Решиться на что?

-- На это, мистер Дрэгер.

-- Хорошо. Может быть. У меня теперь масса времени.

Девушка делает еще один глоток, потом закрывает глаза и откидывает мокрую прядь со лба. И вдруг Дрэгер понимает, что она абсолютно измождена. Он терпеливо дожидается, когда она откроет глаза. Из туалета, расположенного поблизости, доносится запах дезинфекции. Пластинка шипит в пропитанных дымом стенках музыкального автомата:

Я допьяна пью, чтоб забыть про все, Разбита бутылка, как сердце мое, И все же я помню все.

Девушка открывает глаза и приподнимает манжету, чтобы взглянуть на часы, затем снова складывает руки на бордовой обложке альбома.

-- Я думаю, мистер Дрэгер, жизнь здесь довольно сильно изменилась. -"Чушь! Ничего не меняется в мире". -- Нет, не смейтесь, мистер Дрэгер. Серьезно. Я даже не могла себе представить... -- "Она читает мои мысли!" -...но теперь постепенно начинаю понимать. Вот. Можно, я вам покажу кое-что? -- Она открывает альбом, и запах старых фотографий напоминает ей запах чердака. (Чердак, о чердак! Он поцеловал меня на прощание, и простуда на моей губе...) -- Это что-то вроде семейного альбома. Наконец я научилась в нем разбираться. (Приходится признать... что каждую зиму губы у меня покрываются волдырями.)