-- Куда дальше?

-- Чтоб я знал! Единственное, что я понимаю: эта вода не слишком походит на вино.

-- Так куда же?

-- Не знаю. -- И с отчаянием в голосе:-- Но куда-нибудь, куда-нибудь еще! -- И снова с кривой усмешкой: -- Это уж точно, куда-нибудь еще. "Что за проклятие, -- произносит Иона про себя, -- почему не смириться перед волей Господа?" Он ведь мог предотвратить эти поиски "куда-нибудь".

Теперь-то он знает, что Все это тщета и томление духа. Почему ему не хватило смелости остановить всех, когда на железнодорожной станции он заметил эту дьявольскую усмешку на губах Генри? Ведь он мог всех избавить от хлопот! Но Иона поворачивается к сыну спиной и машет рукой стаду кузин и братьев, идущих рядом с набирающим скорость поездом.

-- Думай, Иона. Не будь слишком строг с Мэри Энн и мальчиками. Там суровая земля.

-- Не буду, Натан.

-- Помни, Иона, там, в Орегоне, злые, нехорошие медведи и индейцы, хи-хи-хи!

-- Ну хватит, Луиза.

-- Сразу, как устроитесь, напиши. Мы будем ждать.

-- Само собой. -- И тогда ты еще мог остановиться, если бы тебе хватило мужества. -- Мы напишем и всех вас позовем к себе.

-- Да уж пожалуйста, сэр; и смотри, Иона, чтоб тебя не съели там медведи и чтобы индейцы вас всех там не перебили.

Позднее выяснилось, что орегонские медведи досыта питались моллюсками и ягодами и были толстыми и ленивыми, как домашние коты. Индейцы, пользовавшиеся этими же неиссякаемыми источниками пищи, были еще толще и ленивее медведей. Да, они были вполне миролюбивы. Как и медведи. Да и вся эта страна была гораздо миролюбивее, чем он ожидал. Разве что в первый же день, как только он ступил на эту землю, его посетило странное, неуловимое чувство, оно посетило и поразило его и потом уже не покидало все три года, которые он прожил в Орегоне. "Что здесь такого трудного? -- думал Иона. -Эту землю надо всего лишь привести в порядок".