Да, на бумаге все было замечательно, но как только он увидел все это, что-то его встревожило... в этой реке, в этом лесу что-то было такое... что-то было в этих облаках, трущихся о горные хребты, в этих деревьях, торчащих из земли... Не то чтобы эта земля производила суровое впечатление, но чтобы понять в ней это "что-то", надо было пережить зиму.
Но тогда ты еще не знал этого. Ты знал только, что означает тот проклятый взгляд, ко ты не знал, к чему он тебя приведет. Сначала тебе предстояло пережить здесь зиму...
-- Черт меня побери! Просто смылся! Как это непохоже на старину Иону.
-- Ну, я бы не стал чересчур катить на него бочку; для того чтобы понять, что это за местечко, надо пережить здесь хотя бы один сезон дождей.
Чтобы понять, надо пережить здесь зиму.
Кроме всего прочего, Иона никак не мог понять, где тут человек может достичь величия, о котором толковали брошюры. То есть он, конечно, понимал -- где. Но все это представлялось ему несколько иначе. И еще: ничего здесь такого не было, ни малейшей доли того, чтобы человек мог почувствовать себя большим и значительным. Наоборот, здесь ты начинал чувствовать себя пигмеем, а что касается "значительности", -- то не значительнее любого из здешних индейцев. В этой благословенной стране вообще было нечто такое, что, не успев начать, ты замечал, как у тебя опускаются руки. Там, в Канзасе, человек участвовал во всем, что предназначил ему Господь: если ты не поливал посевы -- они засыхали, если ты не кормил скот -- он подыхал.