Мне кажется, что в тот момент я не думал, как вернусь домой и какое лицо будет у папы и мамы, потому что, если бы я подумал, я не сделал бы такой глупости. Наверное, очень трудно охватить все одновременно, это умеют ученые и историки, а я думал только, что мог бы бросить его здесь и пойти гулять одному по центру, держа руки в карманах, и купить журнал или войти в какое-нибудь кафе и съесть мороженого перед тем, как вернуться домой. Я некоторое время еще давал ему арахис, но уже решился, и вот я встал, словно хотел размять ноги, и увидел, что ему было все равно, сижу я рядом с ним или пошел кидать арахис голубям. Я начал бросать им то, что у меня оставалось, и голуби ходили кругом и кругом, потом арахис у меня кончился, и им надоело. С другого конца площади скамейка была едва видна; в один миг я перешел улицу к Розовому дому, где всегда стоят на страже два гренадера, и вдоль его боковой стороны двинулся к Пасео-Колон — той улице, по которой, как говорит мама, дети не должны ходить одни. Уже по привычке я то и дело оборачивался, но он никак не мог идти за мной, самое большее, что могло бы прийти ему в голову, это броситься на землю и валяться возле скамейки, пока не подошла бы какая-нибудь дама из благотворительного комитета или полицейский.

Не помню хорошенько, что случилось, когда я шел по Пасео-Колон, который был проспект как проспект. Вдруг оказалось, что я сижу на низкой витрине импортно-экспортной конторы, и тут у меня начал болеть живот — не так, как когда надо сразу бежать в уборную, он болел выше, в настоящем животе, словно его там постепенно перекручивало; я хотел дышать и почти не мог, приходилось сидеть тихо и ждать, когда пройдет судорога, а перед глазами у меня стояло точно зеленое пятно и пляшущие точки, и папино лицо, в конце я видел только папино лицо, потому что, кажется, закрыл глаза, и в середине зеленого пятна было папино лицо. Через какое-то время я стал дышать лучше, и на меня смотрели какие-то ребята, один сказал другому, что мне нехорошо, но я качнул головой и сказал, что это ничего, что у меня часто бывают судороги, но они сразу же проходят.