Затем там, на гребне скалы или прямо за ним, зашевелилось что-то вытянутое продолговатое, лавиной покатились в лес камни, с гулким грохотом ударяя о нагроможденный внизу щебень и время от времени глухо стукаясь о стволы; легко можно было различить звуки от этих ударов. Между тем - как бывает, когда ползет змея в траве, - справа от горного гребня вздрогнули, шевельнулись и потом резко закачались верхушки деревьев, и в тот миг, когда уже явственно послышался треск ломаемых стволов, сеньор Руй и Говен впервые увидели длинную спину змея, с ее гигантским зубчатым гребнем, который, подобно высокой церковной кровле, плыл меж древесных крон. Лошади давно уже выражали крайнее смятение.

- На дорогу! - крикнул сеньор Руй и дал шпоры коню.

Они поскакали галопом по травяному ковру и потом вниз через лес. Когда храпящие и взбрыкивающие кони вынесли их на дорогу, они увидели далеко внизу приближающихся слуг с вьючными лошадьми. Но уже не было времени их дожидаться. Слева, с вершины горы, стремительно нарастал шум леса, будто его хлестала буря, и уже то отчетливо, то глухо слышно было, как трещат, ломаются и падают деревья.

Божо и destrier чуть ли не вставали на дыбы.

Сеньор Руй быстро соскочил с седла.

- Оставайся здесь и держи лошадей! - прикрикнул он на Говена, когда тот сделал движение, будто собираясь последовать за господином.

Шум приближался. Родриго вонзил копье в землю.

Еще раз оглянувшись на пажа, с трудом удерживавшего лошадей, он выхватил из ножен меч и ринулся вперед.

Он мчался очертя голову, ибо только так можно было добровольно двигаться навстречу тому, что с треском и грохотом спускалось слева по склону на эту дорогу. Он мчался по гладкой бурой земле и при этом различал на ней каждую еловую иголку. На дороге, скрывавшейся в лесу, еще ничего не было видно.