Похоже, приключение, целью которого был Монтефаль, входило у рыцарей в обычай.

На сей раз это был немец, сеньор Гамурет Фронауэр.

Ему тоже пришлось повествовать и о своем странствии, и о встрече с драконом, сидя подле герцогини в холодноватой пустынной зале белых и серебристых тонов. Призваны были и Родриго с Говеном. Фронауэр, добродушный великан ростом с лесную ель, со взъерошенной белокурой гривой, рассказывал о своих похождениях на латыни, которой всяк тогда владел, рассказывал не торопясь, со вкусом, примешивая к своей речи немецкие слова и целые предложения и то и дело с видимым удовольствием прикладываясь к кубку.

- Двадцать томительных дней тряслись мы по этому лесу - в нем ведь, с позволения сказать, не погарцуешь, так и едешь сонным цугом, - и я уже совсем было верить перестал в эту тварь и всякие там басни. Но вот сорванцу моему, - он тряхнул белокурой гривой в сторону своего оруженосца, стоявшего у него за спиной и следившего за всем смешливыми шустрыми глазами, - сорванцу моему вынь да положь дракона, пристал и все тут; так и пришлось напролом сквозь колючий кустарник ломиться. А кругом тишь да гладь. Позже, однако же, нам довелось наскочить...

Так он рассказывал - обстоятельно, неспешно, а расторопный верный "сорванец" то и дело подскакивал к столику с кувшином и кубками, стоявшему справа от его господина, и наливал снова.

Бравому Фронауэру в этом приключении едва не пришлось туго. Примерно на том же месте, что и сеньора де Фаньеса, его перехватил змей, только на сей раз чудовище, видать, лучше выспалось, держалось весьма бодро и вполне расположено было к жуткой игре; к счастью, аппетит в нем и на этот раз не разыгрался при виде людей, затянутых в кожу и железо.