- Нет, говорят... говорят, что Лидуана согласна отдать свою руку лишь герою. Знаешь ли ты, собственно говоря, что такое герой, Говен?

- Да, конечно... Почему вы спрашиваете, сеньор?

- Хотел бы сам это узнать... Она, видишь ли, много лет тому назад потеряла второго мужа. Но еще молода. Она поклялась себе - или дала обет взять в мужья лишь того, кто пробьется сквозь этот лес с его драконом.

- А тот посол... тогда, при королевском дворе... он ничего не рассказывал о драконе?

- Нет. Да и как он мог? Я разговаривал с ним, когда еще был жив второй супруг Лидуаны, а дракон странным образом объявился только после того, как она стала вдовой.

- Ах вот как... Стало быть, все было не так давно?

- Да нет, давно. Ты можешь судить по этой дороге, которую так верно описал мне шпильман. Когда-то это была людная дорога в Монтефаль. А сейчас, с тех пор как чудовище всех распугало, она поросла мхом и кустарниками, и их уже разрослось, как ты тоже видишь, немало.

- Значит, рассказ шпильмана о драконе... - Говен запнулся, и глаза его снова потемнели. - Когда вы были при дворе и разговаривали с послом герцогини?

- Тому уже восемь лет, как я в последний раз был при дворе.

- Восемь лет! - воскликнул Говен. - А мне шестнадцать. Выходит, это половина моей жизни. Я тогда был еще ребенком.

- Да ты и сейчас еще ребенок, Говен, - сказал сеньор Руй, - хотя в то же время и подрастающий рыцарь. Если мы доберемся целыми и невредимыми, тебя посвятят в рыцари при дворе герцогини. А мне-то сорок, и, стало быть, я много дольше тебя, дольше чем вдвое, живу на этой земле. Ты еще лежал в пеленках, а я уже давно был рыцарем.

Говен в полной растерянности смотрел на своего господина. Лишь через некоторое время он, так сказать, снова обрел дар речи.

- Вдвое дольше, чем я... даже еще дольше, - проговорил он, и потом вдруг: - Но вы ведь женитесь на герцогине, сеньор Руй?