Хорошо брести босиком по полям, где колосится пшеница, и лугам, на которых пасут скот! Проголодался Менаше - сорвал колосок и стал жевать зерна, а сам по сторонам поглядывает. Коровы на пастбище разомлели от жары, улеглись в траву и лишь лениво взмахивают хвостами, отгоняя мух. Две лошади застыли, словно погрузились в свои лошадиные мысли. А посреди поля полюбуйтесь-ка! - ворона преспокойно сидит на рваной шляпе старого пугала.

Лес встретил мальчика приятной прохладой. Сосны тянулись к небу, будто гигантские колонны. Солнце пробивалось сквозь хвою, и бурая кора блестела в его золотых лучах, словно янтарная. Мальчик прислушался: высоко в ветвях выстукивал свою дробь дятел, издалека доносился голос кукушки, а где-то совсем близко зашлась жутковатым пощелком невидимая птица. Казалось, лес застыл, и в то же время все вокруг было наполнено звуками.

Менаше осторожно ступал по мягкому мху, примечал: черника поспела, а кое-где еще и земляника не отошла. Он перебрался через обмелевший ручей, весело журчавший по камням, и одиноко побрел дальше, в глубь леса. Обычно, мальчик бросал камешки, чтобы запомнить дорогу, но в этот раз ему было не до того. Наконец он совсем выбился из сил, голову ломило, колени дрожали. "Уж не заболел ли я? - думал Менаше. - Что, если я умру? Может, тогда я увижу мать и отца".

Он вышел на поляну полную черники, сел на землю и стал рвать ягоды, одну за другой отправляя их в рот. Но разве одной черникой наешься! Посреди черничника росли цветы, источавшие тяжелый одурманивающий аромат. Мальчик растянулся на траве и не заметил, как заснул.

И приснилось ему, что он идет дальше по лесу, огромные птицы перелетают в ветвях над его головой. Деревья становятся все выше и выше, запахи сильнее и сильнее. Но вот лес стал редеть. Менаше вышел на опушку и увидел закат. Неожиданно в вечерних лучах возник замок. Никогда прежде не видел мальчик такой красоты. Хрустальная башня под серебряной крышей, а окна высокие - от земли до самого неба.