- А ты сам разве не думаешь, что главное - выиграть, любой ценой?

- Кто же в этом признается?

- Но ведь все мы ничем не гнушаемся, если нет выхода?

- Да, так бывает даже в политике.

- А ты бы пытался выиграть любой ценой?

- Наверно.

- Нет, ты бы не стал. А вот я - да.

- Ты очень любезна, детка, но откуда вдруг такое самоуничижение?

- Я сейчас кровожадна, как комар: жажду крови недругов Хьюберта. Вчера я читала его дневник.

- Женщина еще не утратила веры в свое божественное всемогущество, задумчиво произнес Адриан.

- Думаешь, нам это угрожает?

- Нет, как бы вы ни старались, вам никогда не удастся уничтожить веру мужчин в то, что они вами командуют.

- Как лучше всего уничтожить такого человека, как Халлорсен?

- Либо дубинкой, либо выставив его на посмешище.

- Наверно, то, что он придумал насчет боливийской цивилизации, чепуха?

- Полная чепуха. Там нашли странных каменных истуканов, происхождение которых еще не известно, однако его теория, по-моему, не выдерживает никакой критики. Но позволь, дорогая, ведь Хьюберт тоже принимал во всем этом участие.

- Наука Хьюберта не касалась, он там ведал транспортом. - Динни пустила в ход испытанное оружие: она улыбнулась. - А что если поднять на смех Халлорсена за его выдумку. У тебя это так чудно получится, дядя!

- Ах ты, лиса!

- А разве не долг серьезного ученого - высмеивать всякие бредни?

- Будь Халлорсен англичанином - возможно; но он американец, и с этим надо считаться.

- Почему? Ведь наука не знает границ.

- В теории. На практике многое приходится спускать: американцы так обидчивы. Помнишь, как они недавно взъелись на Дарвина? Если бы мы их тогда высмеяли - дошло бы, чего доброго, и до войны.