- Но ведь большинство американцев сами над этим смеялись.

- Да, но другим они этого не позволяют. Хочешь суфле "София"?

Некоторое время они молча ели, с удовольствием поглядывая друг на друга. Динни думала: "Как я люблю его морщинки, да и бородка у него просто прелесть". Адриан думал: "Хорошо, что нос у нее чуть-чуть вздернутый. Прелестные у меня все-таки племянницы и племянники". Наконец Динни сказала:

- Значит, дядя, ты постараешься придумать, как нам проучить этого человека за все его подлости по. отношению к Хьюберту?

- Где он сейчас?

- Хьюберт говорит - в Штатах.

- А тебе не кажется, что кумовство - это порок?

- И несправедливость тоже, а своя кровь - не вода.

- Это вино, - с гримасой сказал Адриан, - куда жиже воды. Зачем тебе нужен Хилери?

- Хочу выпросить у него рекомендательное письмо к лорду Саксендену.

- Зачем?

- Отец говорит, он важная птица.

- Значит, решила пустить в ход протекцию?

Динни кивнула.

- У порядочных и совестливых людей это не получается.

Ее брови дрогнули, она широко улыбнулась, показав очень белые и очень ровные зубы.

- А я себя ни к тем, ни к другим и не причисляю.

- Посмотрим. А пока, возьми болгарскую папиросу, - действительно первоклассная пропаганда.

Динни взяла папиросу и, глубоко затянувшись, спросила:

- Ты видел дядю Франтика?

- Да. Очень достойно ушел из мира. Я бы сказал - парадно. Зря он связался с церковью; дядя Франтик был прирожденный дипломат.

- Я видела его только два раза. Но неужели и он не смог бы добиться того, чего хотел, при помощи протекции, не потеряв при этом достоинства?

- Ну, он-то действовал иначе - умелым подходом и личным обаянием.

- Учтивостью?

- Да, он был учтив, как вельможа, таких сейчас уже не встретишь.

- Ну, дядя, мне пора; пожелай мне поменьше совестливости и побольше нахальства.