Остров Чумбе, Занзибар, Танзания

Вокруг мельтешили акулы. То лощеный серый бок, то заостренный плавник, то подвижный хвост с молниеносной скоростью проносились перед глазами ныряльщиков и навсегда исчезали за завесой взбаламученного песка. Реми, как обычно, не могла оторваться от фотоаппарата. Взмахом руки она попросила Сэма для масштаба войти в кадр, а сама навела камеру на творящееся рядом с ним пищевое безумие. Он не слишком обрадовался идее жены. Его не столько тревожили морские хищницы, сколько обрыв за спиной — темная стопятидесятифутовая пропасть Занзибарского пролива.

Реми опустила фотоаппарат и подала знак: готово! Глаза под маской радостно сияли. Сэм быстро поплыл к жене, подальше от обрыва. Опустившись на колени, они принялись наблюдать за бурной жизнью подводного мира. В июле на побережье Танзании начинался сезон муссонов — в это время с юго-востока приходило теплое Восточноафриканское прибрежное течение. Достигнув южной оконечности острова Занзибар, оно разделялось: часть потока шла в пролив, часть в океан. Таким образом, всю рыбу несло на север, в проход между материком и Занзибаром — настоящий «пищевой туннель» для акул шириной восемнадцать миль. Или «неиссякаемый шведский стол», как выражалась Реми.