— Что ещё за акамедическая гнилология? Где это вы таких слов набрались? Ну-ка станьте как следует, пятки вместе, носки врозь, а то вы у меня живо спать отправитесь! — Тут озорница поймала укоризненный взгляд Оз-мы и на всякий случай поскорее упала навзничь.

— Ничего понять не могу, — сокрушённо прошептал Тыквоголовый Джек. — Наверно, у меня голова перезрела, опять новую надо.

— Да и я не врубаюсь, — ответил Тикток, заводной человечек. — Ну-ка, Дороти, заведи-ка меня до отказа, надо крепко подумать.

Дороти не могла отказать другу в такой пустячной просьбе. Она взяла ключик, висящий на крючке у него между лопатками, вставила его в скважинку под левой подмышкой и завела Тиктока.

Тут заговорили все разом — Трусливый Лев рычал, Тикток пищал, остальные тоже загромыхали, застучали и затараторили кто во что горазд.

— Да помолчите вы! — воскликнула Озма, хлопнув в ладоши. В одно мгновение в зале стало так тихо, что стало слышно, как скрежещут, поворачиваясь, Тиктоковы шестерёнки.

— А теперь, — продолжала Озма, — говорите по очереди. Страшила, ты первый.

Страшила встал.

— Мне думается, ваше величество, — скромно начал он, — что те, кто изучал геозифию, и так знают, кто мы такие, и потому…

— Кто вы такие! — высокомерно перебил Жужелиус. — Да тут и знать нечего. Но лишь я могу поведать миру о том, кем вы были раньше!

— Кем я был раньше? — Страшила растерялся и потёр лоб рукой в жёлтой коленкоровой перчатке. — Кем я был… А кем же я был-то?

— Вот то-то же! — наставительно произнес профессор. — Кем ты был? Кто твои предки? Где твоя родня? Где твое фамильное древо? Откуда ты вообще взялся?

С каждым вопросом Страшила смущался всё больше. Последний он повторил несколько раз.