- Сколько потребуется. Я сниму номер в гостинице и дам вам знать. Если понадобится со мной связаться, меня всегда можно будет застать в номере в девять утра или в семь вечера.

- В гостинице встречаться рискованно. Я лучше вам напишу.

- Отлично.

Эшенден поднялся, и Густав проводил его до двери.

- Так мы расстаемся без обиды? - спросил он.

- Можете не волноваться. Мы сохраним ваши донесения в архиве как классический образец.

Два или три дня Эшенден потратил на знакомство с Базелем. Особого удовольствия он не испытал. Большую часть времени он провел в лавках букинистов, роясь в книгах, чтением которых стоило заняться, если бы можно было прожить на свете тысячу лет. Один раз он заметил Густава на улице. На четвертый день утром вместе с кофе в постель ему подали письмо. В конверт незнакомой фирмы был вложен листок с отпечатанным на машинке текстом. Ни подписи, ни обратного адреса не было. Эшенден подумал, известно ли Густаву, что по шрифту пишущей машинки человека так же легко найти, как и по почерку. Он дважды внимательно прочел письмо, посмотрел на свет, есть ли водяные знаки (никакой необходимости в этом не было, но так всегда поступали сыщики в детективных романах), потом чиркнул спичкой и подождал, пока оно сгорит. Истлевшие остатки он скомкал. Он поднялся с постели, уложил чемодан и первым же поездом выехал в Берн. Оттуда он отправил Р. шифрованную телеграмму. Два дня спустя в номере отеля в час, когда в гостиничных коридорах не встретишь ни одной живой души, ему были переданы устные инструкции, и еще через сутки он прибыл окольным путем в Люцерн.

Сняв номер в условленной гостинице, Эшенден вышел на улицу; стоял чудесный ранний августовский день, и на безоблачном небе ярко светило солнце. В детстве его привозили в Люцерн, и с тех пор в его памяти смутно запечатлелись крытый мост, огромный каменный лев и церковь, где, томясь от скуки и в то же время восхищаясь, он слушал орган; прохаживаясь теперь по тенистому берегу озера, которое выглядело раскрашенным и неестественным, как на цветных открытках, он не спешил обойти все полузабытые уголки, а старался мысленно представить себе того робкого и непоседливого подростка, сгоравшего от нетерпения поскорее стать взрослым, который некогда бродил по этим местам.