ОНА. По правде. Вот только утюга нет.

ОН. Ерунда! То, что для меня важнее всего, не нуждается в утюжке. Прекрасная идея!

ОНА. Пойду переоденусь.

ОН. А я тем временем накрою на стол!

Она -- уходит в ванную, захватив по дороге чемодан, тот, что уже наполовину распакован. Он -- дождавшись пока она уйдет, отодвигает портьеру и открывает кровать под балдахином. Снимает с кровати покрывало, проверяет простыни, поправляет подушки. Снова задвигает портьеру. Затем переносит с балкона столик и оба кресла. Расстилает на столике салфетку, ставит на нее бутылку и два бокала, кладет салями и лепешку. Берет со стола бинокль.

Входит Она, в черном облегающем платье без бретелек. Впрочем, это зависит от физических данных актрисы. Так же хороша может быть блузка с широким вырезом и юбка-клеш, затянутая в талии.

ОН (не сводя с нее глаз, очарованный, машинально кладет бинокль на столик). Наконец-то!

ОНА. Тебе нравится? (Демонстрирует ему себя, как манекенщица на показе мод.)

ОН. Нравится? Не то слово. Я... я просто... Слов не нахожу.

ОНА. Аж так?

ОН. Женщина в брюках, это тоска пустыни, а женщина в платье - океан.

ОНА. О!

ОН. Закончился штиль и первый, легкий порыв ветра шевелит паруса. Замершее судно оживает, паруса радостно наполняются ветром, и корабль вновь, рассекая волны, устремляется к новым горизонтам.

ОНА. А когда видишь женщину в брюках, ощущаешь себя верблюдом.

ОН. Нет. Тогда ощущаешь себя кораблем без мачты.

ОНА. Тебе это не грозит.

ОН. Агой! (Издав матросский возглас, он отдает честь. Затем отвешивает ей глубокий поклон и церемониальным жестом приглашает к столу.)

ОНА. А почему здесь, в уголке...

ОН. На балконе может быть прохладно.

ОНА Прохладно? В такую жару?

ОН. Вот именно. Жара -- штука предательская.

ОНА. У тебя какая-то странная мания. Сначала не разрешаешь открывать окна в машине, а потом запираешь меня в монастыре. Почему мы не можем посидеть на свежем воздухе?