ОН. Здесь тоже свежий воздух.

ОНА. А вид? Где вид?

ОН. Там... На балконе.

ОНА. Так в чем же дело?

ОН. На балконе мы будем не одни, нас может кто-нибудь увидеть.

ОНА. Кто? Чайки? Жаворонки? Луна?

ОН. Может прилететь вертолет.

ОНА. Ты невропат.

Мужчина переносит столик обратно на балкон. Возвращается за креслами и ставит их между столиком и зрительным залом, повернув спинками к залу.

ОНА. Спиной к пейзажу?

ОН. Все равно скоро стемнеет.

ОНА. Что с тобой?

ОН. О чем ты?

ОНА. Ты считаешь, что ведешь себя нормально?

Мужчина ставит кресла по противоположным сторонам столика, на этот раз повернув их передом к зрительному залу, но только на три четверти. Потом берет со стола бинокль.

Не убирай, оставь.

ОН. Что?

ОНА. Да бинокль этот!

ОН. Ах, этот... Он мешает.

ОНА. Но я тоже хочу посмотреть!

ОН. После ужина.

ОНА. Когда стемнеет, да?

ОН. Он неисправен. (Выходит с балкона и запирает бинокль в чемодане.)

ОНА. Ты иногда бываешь очень странный.

ОН. Принимаю это за комплимент. (Открывает бутылку.)

Женщина разламывает лепешку и нарезает салями.

ОНА. Принесу салфетки. (Уходит в ванную.)

Пользуясь ее отсутствием, мужчина переставляет кресла так, что теперь они повернуты сиденьями к столику, то есть -- в полный профиль относительно зрительного зала. Затем наполняет оба бокала, садится и ждет.

Женщина возвращается из ванной с коробкой косметических бумажных салфеток. Мужчина берет оба бокала и встает.

ОН (с напускной торжественностью). За здоровье матушки настоятельницы! (Протягивает к ней руку с бокалом.)

ОНА. Ах, прекрати.

ОН (ставит оба бокала обратно на столик). Я только хотел поднять настроение.