ОН. Споткнулся на лестнице.

ОНА. Упал?

ОН. Да что ты.

ОНА. Но ты ничего себе не повредил?

ОН. Ничего. Ну и как тебе здесь? (Садится на ложе, снимает ботинок-мокасин и растирает себе щиколотку.)

ОНА. Больно?

ОН (уклончиво). Терпимо. Красиво здесь, правда?

ОНА. Тогда почему ты морщишься?

ОН. Я?

ОНА. А кто? Кроме тебя и меня здесь никого нет, я же точно не морщусь.

ОН. Не морщишься?

ОНА. Разумеется, нет, у меня нет ни малейшей причины морщиться, как раз наоборот, - здесь просто чудесно!.. Так что морщишься, наверное, ты?

ОН. Да, логично. Ну, тогда... должно быть, я. Но уже перестал. (Скалит зубы в диснеевской улыбке, нарочно кривляясь.)

ОНА. Улыбка вампира. (Опускается перед ним на колени и трогает его стопу.) Покажи.

ОН. Что показать?

ОНА. Ногу. Я хочу посмотреть.

ОН. Нет у меня никакой ноги.

ОНА. Сними носок.

ОН. Не сниму.

ОНА. Тогда я сниму.

ОН. Не прикасайся!

ОНА. Значит, все-таки больно.

ОН. Не в том дело, просто носок довольно неаппетитный.

ОНА. Но я же его не съем.

ОН. Негигиеничный.

ОНА. Пастеризованных носок я пока что не встречала.

ОН. Но этот -- особенно негигиеничный. Это уже не носок, а бактериологическое оружие.

ОНА. Разреши.

ОН. Ни за что! Неужели ты думаешь, что я не сумею защитить любимую женщину от пропотевшего носка?

ОНА. Придется применить силу. (Стягивает носок с его правой ноги.)

ОН. Подчиняюсь насилию.