ОНА. Пошевели пальцами.

ОН (поднимает руки и шевелит всеми десятью пальцами). Пианист готов. Где клавиатура?

ОНА. Пальцами ноги!

ОН. Ноги? Я же сказал -- у меня ее нет.

ОНА. Пожалуйста, веди себя серьезно.

ОН. Слушаюсь. (Наклоняется над ней и целует ее в кончик носа.)

ОНА. И это ты называешь -- серьезно?

Мужчина берет ее лицо в обе ладони и снова целует, на этот раз уже не так шутливо, и встречает с ее стороны готовность ответить на ласку. Спустя минуту женщина кладет ладонь ему на грудь и отталкивает его, деликатно, но решительно.

ОНА. Серьезно, но не до такой степени. (Предостерегающе.) Сиди спокойно!

ОН. Спокойно? Когда в моей душе бушует страсть?

ОНА (прикасается к большому пальцу его правой ноги). А здесь больно?

ОН. Здесь? Нет. Мне больно в другом месте. Меня терзает безответное чувство.

ОНА. А здесь?

ОН. Тоже нет.

ОНА. Ушиб, но перелома нет. (Отпускает его ногу.)

ОН (подсовывает ей ногу). Еще, пожалуйста.

ОНА (поднимается с колен). Я принесу твои шлепанцы.

ОН. Шлепанцы? Какая проза. Позволь хотя бы помечтать.

ОНА. Наденешь шлепанцы. Ты нездоров.

ОН. О, да! Умираю. (Падает навзничь на кровать.)

Женщина открывает один из чемоданов и выкладывает на пол разные вещи, в частности, купальный халат и косметичку.

(Он -- садится на кровати.) Все из-за средиземноморского колорита.

ОНА (занятая поисками вещей в чемодане). Что?

ОН. Этот мой смертельный номер с чемоданами. В Средиземноморье, из-за обилия солнечного света, принято делать небольшие оконные проемы. Результат: темнота на лестницах.

ОНА. Ах, вот как? Кто еще виноват?

ОН (садится на край кровати). Монастырские каноны. Оконные проемы, и без того малые в светских постройках, в монастырях еще меньше. Допускаю, что причины тут идеологические. Налицо стремление изолировать монахов от внешнего мира.