ОНА. Нет такого метода.

ОН. Вот и я не знаю. И потому -- рискну. Я тебя приглашаю.

ОНА. Приглашение принято! (Садится рядом с ним на край кровати.) Куда пойдем?

ОН. Выбор невелик. А если честно, выбора вообще нет. Есть только один ресторан. При гостинице, что упрощает проблему, поскольку гостиница здесь одна.

ОНА. Опять эта гостиница. А романтичная прогулка при свете луны...

ОН. Знаю. По берегу, к тихой рыбацкой пристани. И тоже тихий, рыбацкий трактир, от легкого бриза слегка колышутся скатерти в местную, бело-красную клетку, местное вино в почти местных стаканах...

ОНА. Вот, вот.

ОН (встает). Ничего этого нет. Есть только бар с лампами дневного света и телевизором, по которому показывают футбольный матч, а на площади трое подростков в бейсболках гоняют по кругу на мотоцикле без глушителя.

ОНА. Не надо нервничать.

ОН. Все трое на одном, ведь страна-то бедная. А рыбаки отсутствуют, поскольку все они работают на фабрике полистирола, ее сточные воды отравляют море и рыбу и потому они не могут вернуться к рыбной ловле. А раз так, все они работают на фабрике, сточные воды которой... И так без конца.

ОНА. Ты утрируешь.

ОН. Слегка. Но если бы и не утрировал, мы все равно не можем пойти в бар, так как со вчерашнего дня он закрыт.

ОНА. Откуда ты знаешь?

ОН. От старика-портье. Предвидя твои пожелания, я собрал подробную информацию. Бар на пристани закрыт.

ОНА. Но почему?

ОН. Не спрашивал. Мне хватило того, что он закрыт.

ОНА. И ты почувствовал облегчение.

ОН. Признаюсь, что да, но клянусь, что говорю правду. Ради тебя я был бы готов на все, но не стану скрывать, что почувствовал облегчение.

ОНА. Жаль.

ОН. Жаль, что мне стало легче?

ОНА. Нет, что закрыто.

ОН. Какая разница!

ОНА. Ты знаешь, как мне нравятся экзотические ресторанчики.