ОН. А я не люблю пьяных матросов. Но тут я не виноват, не я закрыл бар.

ОНА. А ты не мог бы его открыть?

ОН. У меня есть для тебя другое предложение, не менее романтичное. Вот, послушай. (Садится на кровать рядом с ней.) Легкий бриз колышет огоньки свечей в канделябрах. На белоснежной скатерти коралловый лангуст... то есть не прямо на скатерти, а на блюде, но косвенно на белоснежной скатерти. Отражение свечей в серебряном ведерке, где хрустит лед и стынет шампанское, придает жемчужный оттенок лебединой шее и округлым плечам... Кстати, ты захватила платье без бретелек?

ОНА. Захватила, но неплохо бы погладить.

ОН. ...Итак... придает жемчужный оттенок округлым плечам красивой женщины...

ОНА. Почему округлым, разве я поправилась?

ОН. Не упрощай. Придает жемчужный оттенок округлым плечам красивой женщины и не столь красивого, правда, но, тем не менее, весьма привлекательного мужчины.

ОНА. Как, и у тебя округлые плечи?

ОН. Не прерывай, ты разрушаешь образ... Подчеркивает благородные морщины его изборожденного отметинами страданий лица, опирающегося на мускулистый торс.

ОНА. Без шеи?

ОН. С шеей. К тому же весь его облик исполнен таинственной силы, а взгляд, прикованный к Красавице, выражает восхищение, верность и преданность. Что скажешь?

ОНА. Это означает, что мы не пойдем на прогулку?

ОН. Пойдем, но только по вертикали. Ресторан внизу, в трапезной.

ОНА. И ты называешь это прогулкой?

ОН. Даже неплохой -- шесть этажей по винтовой лестнице.

ОНА. По этой лестнице?

ОН. Я отнесу тебя вниз и внесу в ресторан на руках.

ОНА. Большое спасибо!

Стук в дверь.

Меня нет! (Вскакивает на кровать и задергивает портьеру.)

Мужчина выходит за кулису, чтобы открыть воображаемую входную дверь.

Пауза. Женщина высовывает голову из-за портьеры, прислушиваясь.

Пауза. Мужчина входит, неся корзину, прикрытую полотняной салфеткой в бело-красную клетку (шахматную).