- Так-таки сможешь?

- И за несколько пенсов не могу. Все имеет свои расценки, а этот джент-льмен котируется низко - видимо, идет по ставке, которая не имеет выражения в денежных знаках. Нет, берут его всегда охотно, только платят не всегда. Но какая у него память! Каждого из нас в отдельности держит в голове и уж не спутает, кому написал, что того-сего не делал, а кому - что делал. Погоди, он еще ко мне обратится, скажем, с тeм, какую позицию занял по поводу даты для очередного школьного праздника в Челсинском доме призрения для кебменов. Ну а я подыщу рынок сбыта для столь бесценной новости, и это нас опять соединит. Так что, если те осложнения, которые ты интуитивно почуяла, и впрямь возникнут - а хорошо бы! - он, не исключено, снова обо мне вспомнит. Представляешь - приходит и говорит: "Что вы, голубчик, могли бы для меня теперь сделать?"

И Байт мысленно погрузился в эту счастливую картину, которая вполне удовлетворяла столь лелеемое им сознание "иронии судьбы" - столь леле

емое, что он не мог написать и десяти строк, не воткнув туда эту свою "иронию".

Однако тут Мод вставила свое мнение, к которому, по-видимому, услышав о такой возможности, только что пришла:

- Не сомневаюсь, так оно и будет - непременно будет. Не может быть иначе. Единственный финал. Сам он этого не знает, да и никто не знает колпаки они все. А вот мы знаем - ты и я. Только, помяни мое слово, приятного в этом деле будет мало.

- Так-таки ничего забавного?

- Ничего, одно досадное. У него должна быть причина.

- Чтобы заявиться ко мне? - Молодой человек взвешивал все обстоятельства. - Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду... Более или менее. Ну что ж! Для нас тут сюжет для "кирпича". Всего-навсего, и не более того. Какая у него причина - его дело. Наше же - использовать его смятение, беспомощность, то, что он - в кольце огня, который нечем и некому тушить, и что, охваченный пламенем, он тянется к нам за ведром воды.