Она помрачнела:

- Жизнь делает нас жестокими. То есть тебя. Из-за нашего ремесла.

- Да уж... Я столько всякого вижу. Впрочем, готов все это бросить.

- Зато я не готова, - вдруг заявила она. - Хотя мне как раз, надо полагать, и придется. Я слишком мало вижу. Недостаточно. Так что при всем том...

Она отодвинула стул и поискала взглядом зонтик.

- Что с тобой? - осведомился Байт преувеличенно безучастным тоном.

- Ничего. В другой раз.

Она посмотрела на него в упор и, не отводя глаз, принялась натягивать старые коричневые перчатки. Он продолжал сидеть как сидел - чуть развалясь, вполне довольный, а ею вновь овладело смятение.

- Мало видишь? Недостаточно? Вот уж не сказал бы! А кто сейчас так ясно разглядел, какая судьба ждет Бидел-Маффета? Разве не ты?

- Бидел-Маффет не моя забота. Твоя. Ты - его человек, или один из. К тебе он и прибегнет. К тому же тут особый случай, и, как уже сказано, мне твоего Бидела очень жаль.

- Лишнее доказательство тому, как отменно ты видишь.

Она промолчала, словно соглашаясь, хотя явно держалась другого мнения, высказывать которое не стала.

- Значит, не вижу того, что хочу, что мне нужно видеть. А что до твоего Бидела, - добавила она, - то придет он к тебе по причине ужасно серьезной. Потому и серьезной, что ужасной.

- Думаешь, он что-нибудь натворит?

- Несомненно. Хотя все, может, и останется шито-крыто, если он сумеет испариться со страниц газет и отсидеться в темноте. Ты, конечно, влезешь в его дела - не сможешь удержаться. Ну, а я не хочу ничего об этом знать ни за какие блага.

С этими словами она поднялась, а он продолжал сидеть, глядя на нее из-за ее подчеркнутого тона - с особым интересом, но тут же встал, решив обратить все в шутку: