Такие картины по-прежнему можно встретить у колонистов, пересекающих равнины Орегона или Калифорнии.

Эти люди, повернувшись лицом к новому дому, давно перестали думать о старом, оставленном позади, или по крайней мере думали о нем без сожаления. Большинство вспоминало о нем только как о сценах забот и неприятностей, может, даже нужды и лишений. Эмигранты помнили причины, по которым им пришлось покинуть свой старый дом. Перед ними лежала земля «млека и меда», или, вернее, золота и серебра.

Для них это действительно была «земля обетованная», потому что барышники и спекулянты, часто очень изобретательные и умеющие увлечь, обещали им все это. Как израильтяне в древности, они смотрели вперед полными радостного ожидания глазами, лица у них сияли, сердца радостно бились. Неудивительно, что когда возникал «кораль» и костры посылали свой гостеприимный свет, начинала играть скрипка. Можно было увидеть молодых девушек визави с партнерами. Все забывали о дневной усталости и предавались забавам Терпсихоры. Много искр любви вспыхивало на таких вечерах, и много возникало брачных планов.

И увы! Как и на эмигрантских кораблях, в конце пути слишком доверчивая девушка обнаруживала, что спутник, какой-нибудь веселый Лотарио в охотничьей кожаной куртке, жестоко обманул ее.

Помимо больших и хорошо организованных караванов, нередко американскую пустыню пересекали и меньшие группы — два-три эмигранта вместе со своими семьями. Такие караваны обычно выступали из пограничных поселков какого-нибудь западного штата, где населения мало и невозможно собрать большой караван.

Еще реже, хотя и такое происходило в действительности, можно было встретить путника, совершающего это большое путешествие в одиночку или в сопровождении только своей семьи. Такие тоже выходили из пограничных поселений; прихватив жену, детей и имущество, погрузив все в обычный деревенский фургон, они бесстрашно пускались в путь длиной в две тысячи миль — и ни одна из этих миль не была им знакома.