После я закатила сцену безумного отчаяния и упреков. Обзывала его последними словами. А самой ужасно хотелось смеяться. Мне все представлялся Симон: бакенбарды висят.., а на голове!.. Ты пойми!.. На голове! По дороге сюда я еле удерживалась от хохота... Ты пойми! Дело сделано. Что бы ни случилось дальше - дело сделано! А он так этого боялся!.. Пусть теперь будут войны, землетрясения, эпидемии, пусть все мы умрем, - все равно.., дело сделано! И этого уж никак не изменишь!.. Да ты представь себе, что у него на голове.., и скажи: ведь дело-то сделано!!!

Баронесса спросила, захлебываясь от смеха:

- А с Бобиньяком ты будешь встречаться?

- Нет. Чего ради?.. Хватит с меня... Он не лучше моего супруга.

И обе опять захохотали так неистово, что их трясло, точно припадочных.

Послышался звонок, и смех оборвался.

Маркиза прошептала:

- Это он... Посмотри на него...

Дверь распахнулась, появился грузный мужчина, краснолицый грузный мужчина с толстыми губами и висячими бакенбардами; он сердито таращил глаза.

Подруги посмотрели на него, и обе вдруг повалились на кушетку в пароксизме такого исступленного хохота, что даже стонали, как стонут от мучительной боли.

А он повторял сиплым басом:

- Что такое? С ума вы сошли?.. С ума сошли, что ли?..