Наблюдатели молчали, кто потрясенно, кто испуганно. Мышка широко раскрыла глаза; кто-то смуглой рукой зажал ей рот. Филин почти не дышал, в ужасе ожидая крика: «Ведьма». Только Осел сохранял свое внешне безмятежное равнодушие, хотя мысленно отчаянно искал способ разрядить обстановку. Потом дворянин, которого нарисовала Мышка, вышел вперед. Мышка очень точно передала его образ: умные глаза, ироничная улыбка, изящная тонкая рука. Он указал тростью на свой портрет.

— Впечатляет, — сказал он. — Действительно, впечатляет. — Небрежным жестом он обрушил на мостовую целый ливень монет. И его действие будто послужило сигналом — монеты посыпались одна за другой. Потрясенные дети, не растерявшись, кинулись их собирать. Из-за этой возни весь рисунок стерся, так что уже ничего нельзя было рассмотреть.

— О, милая Печальная Леди, — пробормотал Филин. — Да здесь денег больше, чем я за месяц насобираю.

— Только не проси меня рисовать еще раз, — взмолилась Мышка.

— Да уж, — согласился Осел. — Слишком опасно.

— Что мы с деньгами сделаем? — спросила Мышка.

— Возьми мою долю, — предложил Осел. — Тебе деньги нужнее.

Мышка покачала головой.

— Мои родители только начнут вопросы задавать, они никогда не поверят, что я их не украла.

Филин тоже был в ужасе:

— И мне нельзя брать. Если Зах найдет их… о боги, он подумает, что это из-за того, что он избил меня.

— Давайте отнесем их Норке, — предложил Осел. — Она их спрячет.

— Точно. — У Филина от найденного решения даже, потеплело в груди, а с лица сошла восковая бледность. — Кто хочет пойти разыскать ее? Осел?