— Подслушиваю, — ответил тот. — На самом деле меня попросили доставить вот это. — Откуда-то из глубины кармана Акулья Наживка достал плоский прямоугольный пакет и отдал его Мышке. — От поклонника.

Мышка несколько секунд смотрела на него, озабоченно хмуря брови, потом развязала веревку и развернула пакет. Там была красивая кожаная папка, а в ней стопка белой бумаги, несколько угольных карандашей, два пузырька чернил, с полдюжины перьев и маленький серебряный ножик. Девочка не могла оторвать глаз от этих сокровищ. Потом медленно подняла голову и взглянула на грузчика снизу вверх. Лицо у него было странное, задумчивое.

— Я никогда не пользовалась… — Она беспомощно взмахнула рукой.

Губы Акульей Наживки сложились в болезненную улыбку.

— Я загляну вечерком в «Улыбку Троллопа» и покажу тебе, как точить перья.

— От кого это?

— От Венихара Гобез-Ихава, дворянина с тросточкой. Передать от тебя благодарность, Мышка?

— Подожди, — сказала она твердо. — Я подарю ему рисунок.

Акулья Наживка прислонился к стене, а она взяла карандаш и начала рисовать. Это был портрет по памяти: ее благодетель смотрел вниз на что-то, что его заинтересовало. Филин почти слышал голос мужчины: «Впечатляет».

Когда Мышка закончила, она отдала рисунок Акульей Наживке. Потом протянула ему карандаш и попросила:

— Напиши внизу: «С благодарностью от Мышки».

— Написать? — повторил Акулья Наживка. — Ты думаешь, я умею писать?

Мышка твердо посмотрела ему в глаза.

— Ты сказал, что научишь меня точить перья.

Он потер рукой лоб, как бы признаваясь, взял карандаш и аккуратно вывел буквы. Потом отдал Мышке карандаш и без дальнейших комментариев растворился в толпе.

— Венихар Гобез-Ихав, — мягко повторила Норка, перекатывая имя во рту и пробуя его на вкус, будто так могла выудить из него ценные сведения. — Интересно, кто это?

— Интересно, откуда он знает Акулью Наживку? — сказал Хорек. — И откуда Акулья Наживка — Акулья Наживка! — умеет писать?