Норка попыталась успокоиться и все обдумать. Она достала из кошелька миниатюру и уставилась на нее. Пять империалов — целое состояние, и, должно быть, жертва — очень важный человек. На миниатюре был изображен в профиль молодой человек со смуглой кожей, как у большинства жителей Бараглафа, светло-карими глазами, классическими чертами лица, черными волосами. Это был очень хороший портрет, решила Норка, потому что молодой человек, казалось, вот-вот обернется и заговорит с ней. Норка всматривалась в него, пытаясь запомнить лицо. Потом со вздохом собралась убрать портрет обратно в кошелек, но поймала себя на том, что кладет его отдельно. Ей очень хотелось оставить его себе и сохранить все в тайне, не взирая на возможные последствия. Она задрожала. Потом стала рассматривать кольцо с печаткой. На ониксе была выгравирована печать, которая ни о чем ей не говорила: бабочка с раскрытыми крыльями, заключенная в шестиконечную звезду.

Наконец, решив, как надо поступить, Норка спустилась с крыши и направилась к «Побитой шавке». Что бы ни произошло дальше, Хижан, по крайней мере, не сможет обвинить ее в том, что она провела еще один бесплодный день.

В «Побитой шавке» было очень людно и шумно. Хижан, оберегая забинтованную руку, сидел во главе стола. На этот раз, когда Норка приближалась к столу, не было никаких насмешек и комментариев, Хижан вопросительно приподнял бровь.

— Что у вас с рукой, Мастер? — спросила она вместо приветствия.

— Ничего страшного, Норка. Просто небольшая драка. Но человек Ибханы получил ножик в бок. В конце концов пришлось прибегнуть к этому способу. А как твоя охота сегодня, Норка?

— Я, кажется, превзошла себя, Мастер. — Она бросила кошелек на стол перед ним. — Я стащила его у человека, которого приняла за прохожего, случайно забредшего в Трущобы.