Хижан высыпал содержимое кошелька на стол. Золото зазвенело и рассыпалось, сверкая, как звезды на темном небе.

— Боги праведные, — выдохнул один из помощников.

Хижан взял в руки кольцо.

— Дом Ажеров. Твоя жертва — он видел тебя, Норка?

Она покачала головой.

— Ты уверена?

— Он даже не дернулся, Мастер. — При виде напряженного взгляда Хижана ужасная догадка посетила ее: «Он мог знать, что я иду за ним, и специально притворялся — но это же бессмысленно. В ловушку вряд ли положили бы империалы».

Хижан молчал так долго, что Норка уже было подумала, что он от злости потерял дар речи. Он ведь предупреждал ее, чтобы оставила в покое обитателей Трущоб, а она не послушала.

— Ну что ж, Норка, — сказал он, когда тишина стала невыносимой. — Ты не оставила мне выбора. Мне придется повысить тебя до Подмастерья, хоть ты и мала еще для этого. — Он указал на империалы на столе. — Ты уплатила Гильдии налог за семь лет службы в качестве Подмастерья. — Он сложил все обратно в кошелек и встал. — Пойдем со мной, я отведу тебя в Совет нашей Гильдии и оформлю тебя по всем правилам.

— Вы очень добры, Мастер, но не думаете ли вы, что это всего лишь слепой случай?

Хижан взял ее за подбородок:

— Случайность это или нет, Норка, ты не оставила мне выбора. Даже если бы я захотел выдать тебе твою долю ученика, у меня не набралось бы сдачи. Твоя доля — две пятых, Норка, это очень малое вознаграждение за такую добычу, и то она составила бы двести золотых, или четыреста полузолотых, или двенадцать тысяч гильдов. Так что будем считать, что ты — Подмастерье, Норка.

Акулья Наживка не любил трактир «Костяной гребень». Он находился на границе портового района и района Храмов, и сюда часто забредали богатые бездельники, которые воображали, что тем самым бросают вызов всем опасностям. Цены здесь были высокие, а эль плохой (хотя вино вполне даже ничего), и к тому же здесь он всегда чувствовал себя у всех на виду.