— Ты считаешь это полезным? Стоит ли рисковать ради горстки неграмотных рабочих?

— Я знаю, как это выглядит со стороны, — ответил Акулья Наживка. — Охранники какого-нибудь дворянина за вечер проигрывают в кости больше, чем мои друзья-рабочие получают за неделю. Но знаешь ли ты, как даже маленькая прибавка к зарплате изменит их жизнь? Им будет хватать денег на еду и одежду; они смогут жить в домах, а не в лачугах. У них появятся достоинство и надежда — вещи, которые даже в Трущобах не купишь и не продашь.

— Это означает, — сухо возразил Венихар, — что у них будет больше денег на выпивку, наркотики и проституток, но если хочешь, можешь оставаться идеалистом.

— Спасибо, Ваша Светлость, за разрешение, — ответил Акулья Наживка с убийственным сарказмом. — А нет ли у вас какой-нибудь прихоти или мимолетного каприза, которые я, пресмыкаясь, с подобострастием поспешу исполнить?

Что-то во взгляде Венихара охладило его гнев.

— Вы разозлили меня намеренно, — обвинил он старика.

В глазах Венихара промелькнуло понимание.

— Да. Ты кажешься совсем другим. Я хотел проверить, действительно ли ты так изменился. Присматривай за маленькой Мышкой, пока я не решу, как следует действовать. И знаешь, Акулья Наживка, будь осторожен.

К тому времени, как Норка добралась до «Улыбки Троллопа», посетителей стало меньше. В трактире, в основном, остались горькие пьяницы. Осел и Хорек стояли с факелами на улице, освещая путь людям, а Мышка, Филин и Киса укрылись в темной буфетной.

— Мы уже вымыли посуду после ужина, — сказала Киса, — так что Аркид ворчать не будет. Мышка ждет Акулью Наживку. А у тебя что случилось, Норка? Тебя прямо распирает от новостей.

— Не будем пока об этом говорить. Филин, Зах не будет тебя искать?

Филин покачал головой: