«КРАЗ» стоит у самого берега, упершись тяжелыми колесами в гальку. Он стоит, как собака у неостывшей миски, — он ворчит всеми цилиндрами, и его тупо обрубленный нос выражает и готовность к прыжку и боязнь.

С высокого и хрупкого деревянного моста, стоящего на тонких мухоморных ножках, за шоферами наблюдает начальник гидропоста.

Бесполезно! — кричит он. — Тут до вас «ЗИЛ» сидел. Бесполезно!

Помолчал бы, — бросает Макаренко. — Наблюдатель!

Макаренко и Танке долго ходят по льду, нагибаются к полыньям, деловито щупают холодные закраины. Они не имеют права идти на явный риск. Утопишь турбину — не вытащишь. Нет здесь такого крана, чтобы вытащить из реки сорокатонную турбину.

Но не имеют они права и задерживаться.

Тиша Танке сгибается над полыньей. Рассматривает сквозь прозрачную воду каменистое дно.

— Принеси-ка прутик.

Саша подает ему длинную хворостину, гибкую, как удилище. Танке опускает хворостину в промоину. Надо узнать, где здесь, на этой реке, самые глубокие места. Где глубоко, там течение тише. Где тише течение, там толще лёд. Где толще лёд, там и переправа.

Наконец трасса намечена. Танке становится на другом берегу, изображая вешку. На него должен взять направление «КРАЗ». Танке стоит вытянувшись, ничем не выдавая волнения.

— Из тебя хороший столб получится! — кричит Макаренко с подножки дизеля. — Телеграфный!

Танке, очень серьезный, показывает напарнику кулак. Ему, Макаренко, всё шуточки! До чего необстоятельная личность!

— Разгон больше! — кричит Тиша. — Гони вовсю!

Макаренко машет рукой: «Знаю!» Он дает обороты двигателю. Взрывное эхо прокатывается по реке и убегает куда-то к горам. «КРАЗ» кидается вниз, как ныряльщик. Он катится по льду прямо на Тишу Танке. Все это длится несколько секунд. Передние колеса уже хватают пологий берег. Вслед за ними выскакивают все шестнадцать колес трейлера. Пыхают сжатым воздухом тормоза.