Готово.

— Лиха беда начало! — говорит Макаренко напарнику.

Тот усаживается на сиденье.

— Достань-ка термос, Тиша. Что-то пить захотелось.

Гололедица начинается, когда машина вкатывается в горы. Сначала легкие и светлые, они темнели на глазах и росли, росли, и вот уже нет горизонта, а вокруг тяжелые каменные утюги, присыпанные снегом, покрытые ершистым покровом лиственниц.

В горах много снегу, но мартовское солнце жжет и здесь. На северных, затененных склонах тракт покрыт влажной ледяной корочкой. Дизель с ревом катит турбину на подъем. Но вот колеса начинают беспомощно вращаться на одном месте. «Вву-вву-вву», — ревет двигатель. Машина не находит точки опоры. Трейлер заносит куда-то в сторону. Танке выворачивает руль.

— Саша!

Макаренко на правах второго пилота отжимает назад рукоятку межосевого дифференциала. Теперь задние колеса должны вращаться одновременно.

Раз — включен и рычаг демультипликатора. Мощь машины возрастает.

«Вву-вву-вву», — продолжает реветь дизель.

— Саша!

Макаренко выскакивает из кабины, ноги его разъезжаются и скользят на льду. Он выдирает из-под обоймы запасного колеса, за кабиной, лопату. Это тяжелая экскаваторная лопата с хорошо развитой челюстью. Ворочать ею может человек, знакомый с тем, что такое мозоли. На трейлере — кучи песка. Макаренко сыплет песок под колеса, лопату за лопатой, вытирая пот замасленным рукавом телогрейки.

Ну, поднатужься, «КРАЗ»!

Танке осторожно отжимает сцепление и чуть увеличивает подачу топлива в форсунках. Теперь нужно поймать момент, чтобы колеса дрогнули чуть-чуть и не пробили сквозь песок ледяные лунки. И чтобы не заглох мотор на малых оборотах. Надо сдвинуть с места эти пятьдесят тонн, вцепившиеся железной хваткой в хвост тягача. Сорок тонн турбина и десять тонн трейлер.