Марта побежала на кухню, принесла таз воды и бинт.

Вдвоем они промыли раны на голове Довгера. Раны оказались неглубокими, кости не были повреждены. Когда ему делали перевязку, Довгер очнулся. Первым делом он достал из кармана пиджака донесение.

— Ох, и попал я в перепалку, Марта! Как только кончится бомбежка, передай это в эфир.

Обернувшись к Светлову — Шульцу, он взял его за руку.

— Никто не видел нас вместе?

— Нет, все попрятались в бомбоубежища.

— Нельзя, чтобы вас застали здесь мои соседи. Как только окончится налет, они выползут на свет божий и обязательно зайдут к нам, раз нас не было с ними в убежище. Вам лучше уйти. Вы еще к тому же в форме.

Вальтер поехал к Эльзе. В пути прозвучал отбой воздушной тревоги.

Первым, кого он встретил в доме фон Микк, был муж Эльзы Иоахим Шмунд, один из директоров крупповских предприятий. Он бродил по пустому дому и что-то бормотал. Увидев Шульца, сразу направился в его сторону.

— Беда, большая беда, все-таки разбомбили… Что теперь делать? — с отчаянием в голосе произнес Шмунд.

Вальтер ничего не понимал.

— Все-таки разбомбили, — опять повторил Шмунд.

— Что разбомбили?

— Сборочный цех. Сердце нашего завода под Берлином. Не меньше как на два месяца остановится выпуск танков. Это убийственно.

— А нельзя восстановить раньше?

Шмунд пустился в пространные объяснения, почему сделать это раньше невозможно. Его собеседнику предстояло выслушать скучные разъяснения с цифровыми выкладками. Вошла Эльза.

— Иоахим, перестань. Кому это интересно? Ты так сокрушаешься, словно разбомбили твой дом или можно подумать, что ты не директор, а компаньон Круппа.

Шмунд оборвал себя на полуслове и, виновато улыбаясь, опустился в кресло.

…Возвратился домой Вальтер далеко за полночь.