Сон никак не приходил. Он думал, что сейчас в Москве тоже ночь, но сообщение наверняка дошло до адресата. Там уже знают о готовящемся покушении. Узнают и сделают все, чтобы предотвратить его. И тем не менее многое по-прежнему зависит от него, Ильи Светлова.
Беспокоило лишь то, что ему навязали Анну Штайнер. Постоянное присутствие чужого человека все осложнит, но возразить против посылки Анны — значит поставить себя под подозрение, и может быть, и под угрозу отстранения от участия в подготовке покушения. Придется смириться с ее присутствием. Но надо быть крайне осторожным. Вот когда придется держать самый трудный в жизни экзамен…
III
После настойчивых уверений, что у него неотложный вопрос государственной важности, Гиммлер добился разрешения посетить Гитлера, который простудился и выехал на несколько дней на свою виллу «Сераль» в Берхтесгадене, недалеко от австрийской границы. Он всегда приезжал туда, когда болел или хотел на время удалиться от дел.
Гиммлер взял с собой Шелленберга. Гитлер мог поинтересоваться деталями операции. До Мюнхена два корифея фашистской разведки летели на самолете. На рассвете они тронулись в дальнейший путь на синем «бенце».
Шоссе вилось по склону горы, покрытой тронутой багрянцем зеленью, сквозь которую виднелись разноцветные домики. Здесь среди лесов и лугов находилась вилла Гитлера. Был уже полдень, когда они доехали до места назначения.
Вилла была обнесена высоким забором, за которым в десяти метрах друг от друга стояли охранники из специально подобранных рослых эсэсовцев в черной форме с черепами на фуражках.
В вестибюле Гиммлера и Шелленберга встречал Тауб, адъютант Гитлера. Тут же был и терапевт Морелль. Он предупредил, чтобы не переутомляли фюрера, что он довольно серьезно простужен и нуждается в покое.
Гитлер принял Гиммлера и Шелленберга в кабинете, одетый по-домашнему. Он сидел в глубоком кресле. Маленький столик был заставлен склянками и коробками с медикаментами.