Он едва выслушал сообщение, улыбнулся белозубой улыбкой, кивнул и воскликнул:

— That's a good job!..

— Да уж! Это как раз по вашей части. Не вы ли играете первую скрипку в нашем оркестре?

— Спасибо! Тогда я еду.

— Yes!.. И как можно быстрее! Кстати, возьмите «скорый номер три», там все готово.

— Счастливо!

— Дикки! Подождите… Раскройте глаза! Ведь если мы прижмем Мясного Короля, у вас могут быть большие неприятности.

— I don't care!..

— Будьте хотя бы осторожны!

— Ерунда!.. Меня же называют королем репортеров!.. Нужно всякий раз подтверждать это высокое звание.

— До скорой встречи!.. Желаю потрясающего репортажа!

— На этот раз я превзойду самого себя!

Человеку, далекому от репортерской работы, этот краткий, отрывистый диалог мог показаться малопонятным, но за отсутствием лишних слов скрывалась профессиональная привычка экономить время. Это была своего рода стенография, выраженная не символами, а словами.

На прощанье молодые люди столь крепко пожали друг другу руки, что едва не вывихнули суставы, и заместитель редактора снова погрузился в работу, принявшись что-то диктовать клерку. Репортер быстрым шагом вышел из комнаты и устремился к лифту.

Проехав два этажа вверх, Дик очутился на громадной террасе. Слева и справа располагались ангары с крышами из оцинкованного железа. Подобно автомобилям в гаражах, в ангарах размещались аэростаты

В нижней части летательного аппарата, справа и слева от центра, можно было заметить окна — иллюминаторы, закрытые изнутри кожаными шторами. У каждого из бортов воздушного корабля находился огромный винт, почти касавшийся лопастями стен ангара. Помимо этого, в кормовой части судна имелись еще два винта меньших размеров, выполнявшие функции руля. Наполненные воздухом упругие оболочки аэростатов были выкрашены в красивый лазурный цвет. На этом фоне великолепно смотрелось выведенное крупными золотыми буквами название газеты «ИНСТЕНТЕЙНЬЕС». Под каждой надписью стоял порядковый номер аэростата.