Он давился каждым куском. Какая-то горечь подступала к горлу; он старался проглотить ее, но она опять подымалась. Он сидел с опущенной головой, безмолвно, но заметил, что жена следит за ним. Вдруг он почувствовал тихое прикосновение ее руки.

- Что с тобой, Фердинанд?

Он не ответил.

- Неприятные известия?

Он кивнул головой.

- Военная служба?

Он опять кивнул головой. Она молчала. Молчал и он. Тяжестью и гнетом нависла одна и та же мысль и отодвинула в сторону все предметы в комнате. Разрослась и прилипала к начатым блюдам. Она ползла мокрою улиткой по их затылкам, вызывая содрогание. Они не решались смотреть друг на друга и сидели сгорбившись, обремененные невыносимой тяжестью нависшей над ними мысли.

Ее голос звучал надтреснуто, когда она, наконец спросила:

- Они направляют тебя в консульство?

- Да.

- И ты пойдешь?

Он вздрогнул.

- Я не знаю. Все-таки нужно пойти.

- Почему нужно? Почему? В Швейцарии у них нет власти над тобою. Ты здесь свободен.

Злобно проговорил он сквозь зубы:

- Свободен! Кто в наше время свободен?

- Тот, кто хочет быть свободным. И ты - больше других. Что это такое?

Она презрительно отбросила бумагу, которую он положил перед собою.

- Какую власть над тобой, мыслящим, свободным, имеет этот клочок, написанный каким-то несчастным писарем? Что он может с тобой сделать?

- Может не бумага, а тот, кто послал ее.

- Кто послал? Что это за человек? Машина, большая машина для убийств. Но тебя она не схватит.