Человечек поднял руки. И вдруг из его ладоней, из широких рукавов рубахи на Алёшку посыпалось что-то живое, холодное, скользкое. Ой, да это лягушки, ящерицы, змеи! Они шевелились под ногами. Мокрая лягушка невесть как попала ему за пазуху.

Алёшка завопил дурным голосом, задрал рубашку, вытряхнул лягушку на траву. Она с сочным плеском шлёпнулась в воду, погасив маленькую лилию.

— Такая вот история вышла, — равнодушно проговорил человечек, по-прежнему глядя на луну. — Наловил разных гадов. Хорошо это или плохо? Не знаю! А мне всё равно.

Алёшка бегом бросился к дому. Только на крыльце оглянулся и удивился ещё больше.

Луна стряхнула с себя обрывки туманных облаков. Всё озарилось ярким холодным светом.

В этот миг человечек ухватил себя руками за пятки… Раз! И вывернулся наизнанку. Как он это сделал, Алёшка так и не понял. Только вывернулся, и всё. Теперь на человечке была светлая холщовая рубаха, волосы совсем светлые, жёлтые, как солома. Человечек по-прежнему придурковато улыбался.

— Такая вот вышла история, — вздохнул человечек. — Летел над садами, нарвал всякой всячины. Хорошо это или плохо? Не знаю. А мне всё равно…

Человечек сложил ладони, на Алёшку посыпались яблоки, апельсины. Перезревшие груши падали на ступеньки. Апельсины, подпрыгивая, покатились в разные стороны.

Алёшка подхватил большую гроздь винограда и бросился в дом. Захлопнул дверь, задыхаясь, прижался к ней спиной.

— Лодка на колышке. Смотри — виноград! Привязана крепко, — бестолково проговорил Алёшка, протягивая Елене гроздь винограда.

— А, Выворотень, — равнодушно протянула Елена. — Выворотень кинул, да?