— Да уж знаем, знаем, в гостях были, в посёлке, чай пили, и не интересуемся, — перебил Борис.

— Ничего-то ты не знаешь и, пожалуйста, не перебивай. А мы вот познакомились с чудесными людьми. Они там поселились в уцелевшем домике. Буровики, бригада. И с ними женщина — Тамара Николаевна. Она нас пригласила, всех, весь отряд. Сказала: «После маршрута вы усталые, голодные, приезжайте прямо к нам, оладьев напеку, накормлю вдоволь». Мы пообещали, что приедем. Вот увидите, какие это люди.

— Оладьями, значит, тебя соблазнили… — проворчал Борис.

— Как же это ты так просто обещаешь за других? — вставая из-за стола, сказала Марина, положила в таз свою миску и кружку и добавила с подчёркнутой вежливостью: — Спасибо за завтрак.

Каждый раз, как только Борис принимался за ремонт машины, в нём нарастало раздражение. Он злился и на себя, зачем согласился работать на такой развалине, и проклинал начальника автобазы, спихнувшего Валерию машину, которую давно пора было списать, сердился и на Валерия за его уступчивость… Но сейчас к обычному для него раздражению примешивалось ещё неприятное, незнакомое ему чувство. Значит, были у Тамарки. У Тамары Николаевны! А мне-то что?..

Тамарку он знал давно. Судьба свела их тоже на Алдане. Тогда она работала завскладом в Якутской экспедиции. Тамарка рассказывала ему, что выросла на Оке, жила в Казани, в Свердловске, бывала в Москве. И счетоводом-то она работала, и воспитательницей, и в библиотеке. Она говорила: «За хорошую книгу душу отдам».

Мотало её, мотало и по работам, и по городам, а прибило к геологии. «Жить не могу без геологии», — он точно помнил её слова. В экспедиции многие тогда к ней шились, болтали, никому не было отказа. Борис решил попробовать своё счастье, и не без успеха. Ночевали они в кабине его машины. И каждое утро расставался с ней, как говорится, с лёгким сердцем. А к вечеру снова ждал её. Через год опять попал на Алдан, а её и след простыл. Выгнали Тамарку. Болтали, что разбазарила она спирт, вроде недочёт получился. И решил ещё тогда Борис, что вовремя развязался, хоть увидеть страсть как хотелось. А потом и забыл про неё. Вот только слова её помнил: «Жить не могу без геологии». Как и он, Борис.