Вначале обнажили только голову и грудь. Больше ничего не потребовалось, потому что внимательный взгляд одного из хирургов тотчас заметил небольшую припухлость на коже непосредственно над сердцем. Более тщательное изучение показало, что часть кожи как будто надрезана. Кусочек кожи приподняли, и под ним обнаружилось отверстие, такое крошечное, что вряд ли заслуживало названия раны. В отверстие ввели зонд и услышали звон металла о металл. С помощью пинцета извлекли стальную иглу, такую, какими пользуются при плетении соломенных шляп! Игла в несколько дюймов длиной, нацеленная прямо в сердце, очевидно, пробила его насквозь.

Шум возбуждения пробежал среди собравшихся. Все пришли в ужас. Даже серьезные медики на время утратили самообладание. Потом старший из них сказал, обращаясь к коронеру:

— Мне кажется, в настоящее время нет необходимости продолжать осмотр. Вот это, — продолжал он, указывая на иглу, — явно причина смерти.

Остальные врачи поддержали, и коронер объявил начало слушаний. Первым в качестве свидетеля вызвали доктора Лэмсона, единственного врача покойной.

На вопрос о причине смерти доктор Лэмсон просто повторил то, что говорилось в свидетельстве о смерти. Он продемонстрировал также собственную копию этого свидетельства, сданную в регистратуру. Ему показали иглу, рассказали, где ее обнаружили, и спросили, знает ли он о ней что-нибудь.

— Знаю, — сразу и совершенно неожиданно ответил он.

Все были поражены. Присутствующие затаили дыхание, все пристально смотрели на свидетеля и напряженно ждали, что он еще скажет.

— Будьте добры, — продолжал коронер, — рассказать все, что знаете. И помните, доктор Лэмсон, что вы под присягой.

— Не нужно мне напоминать об этом, — резко возразил свидетель. — Иглу, которую вы обнаружили, я воткнул собственной рукой.

Такое открытое признание не могло увеличить общего изумления: оно и так достигло пика. Со стороны зрителей донеслись гневные восклицания. Призвав всех к молчанию, коронер продолжал: