— Мы просим вас объяснить свои действия, доктор Лэмсон.

— Сейчас объясню. За несколько месяцев до смерти мисс Инглворт узнала о своей болезни. Я сам, убедившись в этом, рассказал ей. И тогда она заговорила о том, что занимало ее мысли. Несомненно, большинство присутствующих помнит необыкновенное происшествие, которое год назад собрало на этом же месте большую толпу. Я говорю о том случае, когда нашли тело девушки, поза которой говорила о том, что девушку погребли заживо. Мисс Инглворт была одной из свидетельниц и сама говорила мне, что это зрелище ее сильно поразило. Она постоянно об этом думала. Ею владел страх, она боялась, что с ней произойдет то же самое. Я попытался высмеять ее опасения, но она оставалась серьезной и, к моему удивлению, попросила, чтобы после ее смерти — если она умрет, — я бы принял меры против такой ужасной возможности. Она даже сама предложила способ и вручила мне иглу, которую вы сейчас держите в руке. Вначале я отказался наотрез и попытался отговорить ее. Тем не менее она продолжала настаивать. И, чтобы добиться моего согласия, назвала ту большую сумму, которую, как вы знаете, завещала мне.

— Продолжайте, сэр, — сказал коронер.

— Не могу ожидать, — продолжал свидетель с видом оскорбленного, — что мне поставят в заслугу то, что я противился ее воле. Еще меньше надеюсь, что мне поверят, если я скажу, что не обещанное наследство заставило меня наконец согласиться. Она меня умоляла, и я согласился — себе на горе, как вижу теперь.

— Есть ли у вас доказательства этой просьбы, которую я могу назвать весьма необычной?

— Они у меня были — в виде ее собственного заявления, подписанного и снабженного личной печатью. Я предвидел как раз такую возможность и попытался защититься. Она вручила мне этот документ, но, к своему горю и досаде, я только вчера обнаружил его исчезновение. Я неосторожно оставил его в открытой ячейке в своей комнате для приготовления лекарств, и кто-то его похитил.