— Сколько дней нам приходилось сидеть впроголодь, — говорила Марта, — потому только, что нужно было беречь деньги для мистера Лири! О! Я надеюсь, что мы никогда больше не увидим его.

— Вы никогда больше не увидите его, — сказал я, — он ушел туда, куда наша бедная мать не может больше следовать за ним: он умер. Марта была здоровой, непосредственной натурой. Услышав это известие, она воскликнула:

— Вот слава-то Богу! Нет! Нет! — продолжала она, как бы раскаиваясь в том, что сказала. — Я думала сказать не это; только, если он умер, то это будет хорошо для матери: он уже не будет больше мучить ее. Я рассказал сестре подробно все о смерти мистера Лири. Она согласилась, что если рассказать все это матери, то ее бедный ум не выдержит такого потрясения.

— Я никогда не слыхивала, — сказала Марта, — чтобы какая-нибудь женщина в мире любила человека так, как наша мать любит мистера Лири. Я убеждена, Роланд, что ее убьет то, что ты передал мне о смерти Лири, если она об этом узнает.

Тогда мы с сестрою решили постепенно подготавливать мать к известию о том, что Лири нет больше на свете. Конечно же, то, какой смертью он умер, мы решили от нее скрыть. Но увы! Случилась непредвиденная вещь, которая полностью разбила все наши планы.

В «Сиднейской газете», которую ежедневно читала мать, появилась корреспонденция из Калифорнии, где обстоятельно описывался суд над Лири, а затем его казнь. Эту корреспонденцию прочитала мать. Бедный ее рассудок не выдержал: она сошла с ума. Организм ее тоже был совершенно расшатан. Она недолго прохворала, и через несколько дней умерла.

Ее смерть, помимо глубокого горя, навела меня на мрачные мысли. Я вспомнил о печальном конце Ричарда Гайнена. Мой старый друг Бурный Джек также погиб жестокой смертью вскоре после нашей встречи. А теперь, после того, как я нашел мою бедную мать, я потерял навсегда и ее… Как это все странно и как это тяжело.