Похоронив мать, мы с Мартой стали рассуждать о том, как быть дальше. Я желал вернуться в Ливерпуль и, конечно, взять с собой мою сестру. Я предполагал сделать это в самом непродолжительном времени.

— Я очень огорчена, что тебе не нравится в Австралии, — сказала мне Марта. — Я уверена, что если ты поживешь здесь немного подольше, то сам не захочешь уехать.

— Не думай этого, — ответил я, — я приехал сюда только с намерением разыскать вас и затем отправиться на родину. Теперь нас больше ничего не удерживает.

— Роланд, милый брат, — сказала Марта и заплакала. — Зачем ты хочешь бросить меня?

— Я вовсе не желаю бросать тебя, Марта, — сказал я. — Напротив я желаю уехать вместе с тобой. Я теперь не бездомный авантюрист. Если бы я не мог устроиться более или менее прилично и доставить тебе безбедное существование, я не предлагал бы тебе ехать со мною.

— Роланд, Роланд, — воскликнула она, — не оставляй меня. Ты, может быть, единственный близкий мне человек на всем свете. Ты не оставишь меня!

— Успокойся, Марта, — сказал я. Объясни, как мне понимать тебя? Я приглашаю тебя ехать вместе со мною в Ливерпуль, и в ответ на это приглашение ты начинаешь плакать и просишь не покидать тебя. Скажи, наконец, желаешь ты ехать со мною в Ливерпуль? Если не желаешь, то объясни мне причины.

— Я не желаю ехать в Ливерпуль, — ответила она. — Я не желаю покидать Сидней. Я прожила здесь несколько лет. Это моя вторая родина, и я не хочу и не могу оставить ее, Роланд!

Несмотря на все мои попытки, я не мог добиться откровенного объяснения, почему Марта не желает покинуть Сидней, и начал подозревать, что у моей сестры такие же препятствия, какие были и у моей бедной умершей матери.