Туманов осторожно спросил у занятого кальяном Мукым сердара:

— Яшули, вы хорошо знаете Ташауз?

— Да, да, лет пять-шесть тому назад я часто бывал там на базаре.

Туманов порылся в карманах и вытащил что-то четырехугольное, обернутое несколько раз бумагой. Бумага пожелтела, в некоторых местах надорвалась. Из этих оберток он вытащил фотографию парня в матросской одежде.

Туманов протянул фотографию Мукым сердару.

— Вот это мой старший брат, которого я разыскиваю. Случайно в Ташаузе не встречали?

— Нет, нигде не встречал человека, похожего на этого, — сказал Мукым сердар, посмотрев на фотографию.

И другие с удовольствием посмотрели на фотографию, каждый задумывался о способе ее изготовления.

Мукым сердару не понравилось поведение его нукеров. Он с улыбкой сказал:

— Смотрите, как бы этот парень не выскочил из фотографии. Будьте осторожны.

Суеверные нукеры отдали фотографию. Когда фотография вернулась к хозяину, Соегмурат жалобно посмотрел сначала на отца, потом на Туманова, но не издал ни звука.

Туманов протянул фотографию мальчику.

— Ну, и ты посмотри!

Соегмурат осторожно взял фотографию. Его очень удивило, что на маленькой ровной бумажке изображен настоящий человек. Он не отдавал ее до тех пор, пока отец ему не подал знака.

— Сынок, иди-ка в угол и ложись спать!

Соегмурат нехотя поднялся и направился в указанное отцом место. В очаге чурбаны, сложенные крест накрест, сгорели и обуглились. Прошел вечер, угольки, покрытые золой, перемигивались красными глазенками. Комната остыла. Кто в тулупах, кто под одеяло — все легли спать.

* * *

— Магтым, ты теперь что будешь делать? — спросил за утренним чаем Мукым сердар,

— Если позволите, отправлюсь.

— Когда отправишься?

— Можно и сейчас двинуться в путь. Меня никто не задерживает.